Камилл Фламмарион (1842 — 1925)

Камилл Фламмарион (к 125-летию со дня рождения). Научно-популярный журнал «Земля и Вселенная». 1967 №2 с.74-78

Светильник науки и разума нужно держать высоко над головой; надо, чтобы его пламя разгоралось, надо вынести его на многолюдные площади, на широкие улицы и в самые глухие закоулки.
К. Фламмарион

Если в нашем стремительно меняющемся мире память о Фламмарионе еще не стерлась, если, несмотря на явно устаревшее во многом содержание и старомодный язык, его книги и сегодня еще имеют многочисленных читателей, то это свидетельствует об огромной роли Камилла Фламмариона в развитии астрономической науки.

Когда в субботу 26 февраля 1842 г. в Монтиньи-ле-Руа, маленькой деревушке департамента Верхней Марны, в семье местного землевладельца родился слабенький мальчик, вряд ли кто-нибудь мог предвидеть всемирную известность, которая ему предстояла. Родители Камилла хотели, чтобы их первенец со временем стал священником, но эти планы так и не осуществились.

В возрасте четырех лет Камилл научился читать, год спустя освоил арифметику и грамматику. В 1847 г. пятилетний Фламмарион вместе со своей трехлетней сестренкой наблюдал кольцеобразное солнечное затмение.

Это событие, по-видимому, впервые пробудило у него интерес к небесным явлениям. В 1851 г., после наблюдения частного солнечного затмения девятилетний Камилл достает учебник космографии и добросовестно, страницу за страницей, переписывает в тетрадь его содержание. Вряд ли, конечно, такой способ изучения астрономии был наилучшим, но тем не менее скорее инстинктом, чем разумом, Камилл почувствовал величие, привлекательность астрономии и твердо решил посвятить ей свою жизнь.

Окончив в 1851 г. начальную школу, Фламмарион по совету родителей изучает латынь у местного священника. Вскоре семья Фламмариона переезжает в небольшой городок Лангр. Здесь Камилл становится воспитанником местной духовной семинарии.

Фламмарион, как известно, не стал священником, никогда не был он и правоверным католиком. Однако воспитание в набожной семье и обучение в семинарии сделали Фламмариона человеком религиозным, всю жизнь глубоко верившим в реальность «высшего существа». Отсюда — те религиозно-поэтические фантазии, те мистические настроения, которые пронизывают даже самые научные сочинения Фламмариона. Для современного советского читателя все эти бесчисленные «назидательные» отступления лишь помеха, затрудняющая знакомство с главным — его поистине блестящим популяризаторским мастерством.

Пребывание в Лангре было недолгим. В поисках заработка семья Фламмариона оказывается в Париже, где в 1856 г. четырнадцатилетний юноша устраивается на работу учеником гравера. Кропотливый, весьма «земной» труд пришелся не по душе будущему поэту Космоса, и все свободное (в основном ночное) время Фламмарион уделяет изучению астрономии и пополнению своего общего образования. Силы тратятся не зря — в 16 лет он успешно сдает экзамен на звание бакалавра (что равноценно современному среднему образованию). Но этот успех омрачается неожиданным происшествием. Однажды майским днем 1858 г. в церкви Фламмарион падает без сознания и затем надолго ложится в постель — непомерный труд, истощенность слабого от природы организма сделали свое дело. Но тут совершенно случайно снова приходит удача, да еще какая! Больному юноше сообщают, что Парижской обсерватории нужен ученик-астроном. Известие действует лучше всяких лекарств, и 24 июня 1858 г. юный Фламмарион с благоговением переступает порог обсерватории, директором которой в ту пору был знаменитый Урбэн Леверье.

Небольшой экзамен показывает недюжинные познания у претендента на скромную должность, и вот уже счастливый Фламмарион зачислен в штат обсерватории с окладом 50 франков в месяц.

«Выйдя из обсерватории, — вспоминает позднее Фламмарион, — я приобрел крылья… Я почувствовал, что наконец-то я вышел на ту дорогу, которую так долго искал».

Когда восторженное настроение несколько улеглось, Фламмарион увидел, что будничная повседневная вычислительная работа, которую ему поручили, весьма далека от его романтических грез об «астрономе-созерцателе». Особенно обидным для Фламмариона было то, что ему, как ученику, запрещалось вести телескопические наблюдения.

Четыре года Фламмарион добросовестно выполнял порученную ему работу. Она его не вдохновляла, но дала большой навык в вычислениях. Общение с астрономами обсерватории весьма расширило научную эрудицию Фламмариона. А самое главное — ему удалось исподволь, в свободные часы написать первую книгу «Многочисленность обитаемых миров». В это творение, в первую (а может быть, и единственную) свою «любовь» астроном-романтик вложил всю душу.

Спустя много лет, в предисловии к тридцатому (!) изданию книги, Фламмарион писал: «Мне и в голову не приходило, что моя книга так скоро найдет сочувствие среди читателей».

Представления о физической природе небесных тел отличались в те времена большой неопределенностью (спектральный анализ, астрофизика только зарождались) — отсюда «умозрительный» характер рассуждений Фламмариона. Но всюду, где это можно, автор опирался на научные факты, аргументировал свою точку зрения научными методами и данными наблюдений.

Для Фламмариона шумный успех книги обернулся крупной жизненной неудачей. Когда Леверье узнал, что его подчиненный занялся «чепухой» и выпустил на эту тему (да еще с помощью издателя «Трудов» обсерватории) объемистую книгу, он вызвал двадцатилетнего «мечтателя» и после короткого разговора указал ему на дверь.

Позднее Фламмарион, весьма оптимистически смотревший на вещи, вспоминал о таком финале без сожаления, поскольку «живая астрономия, изучение условий жизни во Вселенной — наиболее привлекательная сто­рона астрономии — стояла вдали от программных работ обсерватории». Он не остался без работы, а тотчас же устроился вычислителем в знаменитое французское Бюро долгот.

Его книга о жизни в Космосе разошлась так быстро, что уже через несколько месяцев потребовалось ее второе издание. Отныне началась слава Фламмариона — популяризаторская деятельность, ставшая главным содержанием его жизни.

Заказы на статьи поступают со всех сторон, и Фламмарион в дальнейшем уже никогда не испытывает в них недостатка. В 1866 г. он начинает регулярно выступать с публичными популярными лекциями по астрономии. Блестящий дар говорить просто и увлекательно о весьма сложных вещах привлек к лекциям Фламмариона множество слушателей.

Семя падает на благодатную почву: астрономией теперь увлеклись не единицы, а тысячи, и ряды любителей астрономии ежегодно пополнялись. Бесспорно, массовое «любительство» в астрономии создано популяризаторским талантом Фламмариона.

Вскоре после ухода из Парижской обсерватории Фламмарион установил обширную переписку со своими читателями. По-видимому, именно переписка натолкнула его на мысль написать для любителей астрономии книгу, которая бы доступно и в то же время захватывающе интересно рассказала им об успехах и перспективах астрономии.

Так родилась знаменитая «Популярная астрономия» (1880 г.). По словам Фламмариона, она была «написана для тех, кто привык отдавать себе отчет в окружающем и был бы рад без особого труда приобрести элементарные, но точные сведения об устройстве Вселенной». Трудно сказать, сколько переизданий и на скольких языках выдержала книга. Во всяком случае многие современные астрономы «прошли» через эту книгу, которая еще в юности определила их жизненное призвание.

Год спустя вышла третья книга Фламмариона — «Звездное небо и его чудеса», по существу, продолжение «Популярной астрономии». Но если там читатель получал сведения, так сказать, из чужих рук, то в новой книге Фламмарион дал руководство к самостоятельным наблюдениям неба — невооруженным глазом, в бинокль или небольшой телескоп.

Значение этих двух книг для популяризации астрономии трудно переоценить. Под их влиянием любители астрономии впервые объединяются в научные общества. Этому способствуют не только книги Фламмариона, но и основанный им в 1882 г. журнал «L’Astronomie» — первый журнал, в основном, предназначенный для любителей астрономии.

В 1887 г. начинает работу Французское астрономическое общество, а два года спустя — первая в мире народная обсерватория. И то, и другое — плод энергичной деятельности Фламмариона, нашедшей вскоре отклик и за рубежом.

Хотя первый перевод «Популярной астрономии» на русский язык был сделан Е. А. Предтеченским в 1890 г., уже за два года до этого группа нижегородских любителей астрономии, вдохновленная книгами Фламмариона, создает первое в России объединение любителей астрономии — знаменитый впоследствии Нижегородский кружок любителей физики и астрономии. Вслед за ним возникают Русское астрономическое общество (1890 г.), Московское общество любителей астрономии (1908 г.), Русское общество любителей мироведения (1909 г.), преемником которых в годы Советской власти стало Всесоюзное астрономо-геодезическое общество. «Мы не очень погрешим против истины, — пишет русский аст­роном Г. Горяинов, — если скажем, что отцом этих обществ был Камилл Фламмарион»*.

Иногда Фламмариона упрекают за несколько восторженный стиль его книг, за постоянные призывы к созерцанию и любованию красотами Космоса. Думается, что эти упреки не вполне справедливы. В конце концов, разве не высокая эмоциональность книг Фламмариона одна из главных причин их успеха? Противопоставлять эмоциональность и кропотливый «будничный» труд ученого бессмысленно — все ученые все-таки движимы в своей деятельности высокими (часто, правда, скрываемыми) эмоциями.

Был ли Камилл Фламмарион ученым? Вопрос, признаться, поставлен нами в риторическом плане. Еще в 1871 г. в Париже на улице Гей-Люссака Фламмарион построил маленькую обсерваторию, где проводил за наблюдениями все ясные ночи. В 1882 г. один из почитателей Фламмариона подарил ему свое имение в Жювизи, в 18 км от Парижа. Здесь Фламмарион и создал милый его сердцу «Замок Урании» — вполне солидную по тому времени обсерваторию, главным инструментом которой служил 24-сантиметровый рефрактор.

Фламмариону приходилось вести научные наблюдения. Его перу принадлежит двухтомная очень обстоятельная монография о Марсе, во многом основанная на личных наблюдениях, ряд работ по двойным звездам. Но главным образом и прежде всего Фламмарион был ученым-организатором науки — термин, привычный для нашего уха, но тогда еще не употреблявшийся. Трудно переоценить ту колоссальную помощь, которую оказал Фламмарион развитию астрономии, определив судьбу многих поколений любителей астрономии и людей, ставших учеными.

Как философ, Фламмарион никогда не был и не мог быть «властителем дум». Его философские представления крайне сумбурны, и система его мировоззрения (если вообще здесь можно говорить о какой-либо системе) затейливо объединяет такие взаимоисключающие элементы, как стихийный материализм и крайний мистицизм. И, что характерно только для Фламмариона, вся эта «естественно-научная мистика» пронизана астрономией настолько, что некоторые небесные тела он населяет… душами умерших людей! По меткому замечанию Анатоля Франса, «рай представляется этому астроному неразрушимой и прекрасно обставленной обсерваторией».

Как писатель, Фламмарион был очень плодовит. Однако, его романы («Стелла» и др.) и многочисленные мистические произведения («Бог в природе» и др.) для современного читателя скучны и крайне наивны. Зато, например, «История неба» и «Атмосфера» еще долгое время будут служить источниками для различных исторических справок.

Камилл Фламмарион скончался на 84-м году жизни 3 июля 1925 г. в Жювизи, где и был похоронен. Но дело, которому он посвятил всю свою жизнь, оказалось прочным и долговечным.

В настоящее время появились многочисленные астрономические общества, народные обсерватории, международные астрономические объединения — все то, о чем мечтал Фламмарион и созданию чего он отдавал так много сил. И сейчас, с наступлением космической эры, было бы излишним доказывать (как это делал Фламмарион), что знакомство с астрономией необходимо каждому культурному человеку. Открыт широкий простор для популяризации науки о Вселенной. Словом, если популяризаторское творчество Фламмариона можно сравнить с маленькой «искрой знания», то из этой искры ныне возгорелось великое пламя.

Ф. Ю. ЗИГЕЛЬ,
доцент

* Русский астрономический ка­лендарь, 1926 г., стр. 210.